Отопление, Губкин: как батареи в квартире моей мамы превратились в «легальный грабёж»

Это первая статья цикла о перетопе. Я расскажу о том, как пытался бороться с абсурдом «+20 на улице, +30 дома», и о тех людях и стенах, о которые я разбивался на этом пути.

Весной 2026 года я приехал в Губкин навестить маму. Открыл дверь — и меня ударило волной жара. Я потянулся к батарее в зале и тут же отдёрнул руку. Горячая. В буквальном смысле — невозможно дотронуться.

На улице термометр показывал +20°C. Мама сидела в зале в футболке, с открытым балконом и двумя распахнутыми окнами. Телевизор работал, но его никто не смотрел. Увидев меня, она сказала только: «Наконец-то. Посмотри на термометр».

Термометр показывал +28°C. И это при активном проветривании.

Мама сказала: «Они говорят, что ничего не можем сделать. Я не знаю, как с ними разговаривать».

В тот момент я понял: это не просто «немного жарко». Это ежедневное, молчаливое, всеми принятое как норма отчуждение денег.

Да, мы потом ходили в ТСЖ «Мирный» к их инженеру. Он нам сказал, что ТЭЦ подаёт вместе с прямой подачей отопления ещё и обратку. Про его компетентность и квалификацию тут можно только догадываться. Но именно с этого разговора началось моё понимание того, что проблема — не в «жаркой погоде», а в том, как устроена система.

Почему я только последние два года стал об этом задумываться

В 2014 году мы с семьёй переехали в село Тёплый Колодезь, в свой дом. Отопление своё, температура своя, счёт — как натопишь. С тех пор слово «перетоп» исчезло из моей жизни.

Потом я купил квартиру в Москве и в 2024 году окончательно перебрался туда с семьёй. В московской квартире система отопления устроена иначе — мы платим по нормативу, а не по счётчику. И почему-то здесь батареи не шпарят так, как в Губкине. Наверное, потому что есть стимул экономить. Да, в других домах бывает та же проблема — в чате Дмитровского района прошлой весной обсуждали перетоп, когда на улице было тепло, а батареи не отключали.

Но люди чаще ругаются со своими соседями, чем разбираются с проблемами перетопа или холода в рамках управляющих компаний.

Да и вообще, так устроен человек: пока проблема не на твоей голове, её как будто нет.

А в начале 2025 года мама мне сказала: «Отопление очень дорогое. На улице тепло, а дома как в бане. Каждый день открываю окна, деньги просто улетают на улицу».

Вот тогда у меня и возникла мысль поговорить об этом с человеком, который отвечает в городе за ЖКХ, — Колесниковым Юрием Владимировичем.

«Заодно» — решение, которое открыло бездну

Толчком стало событие, никак не связанное с отоплением.

В 2024 году, после переезда в Москву, мы выписались из квартиры мамы. Но в её квитанциях по-прежнему фигурировали начисления на нас. Она ходила в управляющую компанию несколько раз и слышала одно и то же: «Пришлите паспорт сына», «Пусть сын приедет лично». Маме за шестьдесят, и каждая поездка заканчивалась ничем.

Я позвонил в приёмную тогдашнего главы Губкинского городского округа Лобазнова и записался на приём. Подумал: раз уж всё равно ехать, заодно спрошу и про отопление.

Вопрос с пропиской решился до моего приезда в Губкин — одним звонком. То, что тянулось для мамы как минимум полтора-два месяца, решилось за один разговор. Меня это одновременно обрадовало и разозлило.

А вот с отоплением так просто не вышло.

Та зима была тёплой. По логике, при плюсовой температуре на улице отопление должно быть убавлено. Но в квитанции мамы стояла всё та же «знакомая» сумма — почти как в годы, когда за окном было минус двадцать.

Я начал задавать себе вопрос, которого раньше никогда не задавал: если батареи перетапливают, что я вообще могу с этим сделать? Кто за это отвечает?

Правда спрятана в «капитальном ремонте» 2013 года

Всё началось гораздо раньше.

В 2013 году в мамином доме прошёл капитальный ремонт. Тогда поставили счётчики тепла, поменяли окна в подъездах, отремонтировали крышу. Я тогда был молод и не столь опытен в решении бытовых споров. Я только начинал учиться отстаивать свои права.

Но одну вещь я тогда заметил: ремонт крыши обошёлся в два раза дороже рыночной стоимости. Но на этом всё закончилось. У меня не было опыта, ресурсов и понимания, с чего начинать проверку.

Но важнее другое. После установки счётчиков тепло в доме стало «неуправляемым». Раньше УК хотя бы реагировала на погоду. После установки счётчиков регулирование словно прекратилось — сколько ни натопят, всё равно заплатят жильцы.

Тогда я списывал это на «безответственность управляющей компании». Но сейчас, оглядываясь назад, понимаю: всё не так просто.

Если счётчик — это только прибор учёта, он сам по себе не может сделать батареи горячее. Батареи горячие потому, что никто не регулирует поток горячей воды в квартиры. Регулирующий клапан могли просто не поставить, поставить неправильно или не обслуживать. А наличие счётчика, наоборот, лишает теплоснабжающую организацию стимула «топить меньше — экономить»: что натопят, то и выставят в квитанции.

Считаем — и становится мерзко

Я подсчитал, что мама переплачивает минимум 1200–1500 рублей в месяц. Это «минимальная оценка» для осенне-весеннего периода. Если зима тёплая — и зимой тоже.

За год выходит около 10 000 рублей.

С 2013 по 2025 год — двенадцать лет. 120 000 рублей, тихо ушедших из одного кармана.

Но это один человек. А дом? Дом мамы не самый большой — 60 квартир. 120 000 × 60 = 7,2 миллиона рублей.

Сколько таких домов в Губкине? Пусть будет сто. 7,2 млн × 100 = 720 миллионов рублей.

720 миллионов. Эти деньги не превратились в лучший сервис, в более тёплые зимы или в меньшие квитанции. Они превратились в «сверхприбыль» управляющей компании и в «законный доход» тех, кто эту систему крышует.

Я не первый, кто считает эти деньги. Но когда я впервые записал эти цифры, я офигел от масштаба. По сути — это воровство. Мошенничество.

Это не «сбой системы». Это отлаженный насос по перекачке денег.

Между мной и этой системой — стена

С Лобазновым и тогдашним заместителем по ЖКХ Колесниковым я встречался. Колесников на встрече призвал ставить вентили на батареи или менять в доме регулирующую арматуру на автоматику. Но в ответном письме пошёл на подлог: результат встречи там был обозначен как «вопрос с пропиской». Про перетоп — ни слова. Хотя вопрос с пропиской был решён ещё до моего приезда в Губкин. Отопление — это запретная тема для ответа. Иначе ему пришлось бы проводить проверку. А зачем? Это что, разве не крышевание?

Лобазнов так вообще два месяца «убегал» от встречи со мной. Трус, да и только. Нет, прокуратура его, конечно, обязала встретиться. И мы поговорили. Но, пожалуй, смотрите часть встречи на видео, как он позорился.

Позже я узнал, что оба они «перевелись» в Старый Оскол. Повышение это или отступление — не знаю. Но время их отъезда из Губкина совпало с тем, как я начал задавать неудобные вопросы про отопление. Ну, над Лобазновым стали похихикивать в администрации. Работники же видео посмотрели. Лошком он себя показал. Я не выложил вторую и третью часть нашей встречи — где уже ясно будет понятно, как он прогибается и унижается перед... Впрочем, надо, наверно, выложить.

Я пошёл в прокуратуру после того, как мне прислали нелепую отписку. Письмо направили в Москву, видимо, в надежде, что оно потеряется. Хотя я просил, чтобы ответ мне вручили лично! Прокурор Латынин принял меня. Выслушал, сказал претензии, даже готов был провести проверку на то, что Колесников не ответил на поставленные вопросы, и проверить канцелярию. Но я решил дождаться ответа по другому запросу, который Следственный комитет переслал в Губкинскую прокуратуру. В том числе и по поводу служебного подлога Колесниковым Ю. В. Там ответ был шикарный — это требует отдельного разбирательства.

Нарушений не выявлено. В мире, где на улице +20, дома +30, а квитанция не меняется, — «нарушений не выявлено».

В этой истории ещё была активная жительница того же дома. У неё были собраны некоторые полезные документы: заявления, ответы УК. Она мне рассказала много чего интересного про того же главного инженера и про его компетенцию. В общем, таких бы людей побольше — тогда что-то сдвинется с «мёртвой точки».

Это не только моя история

Я пишу эту статью из Москвы. У меня дома нет перетопа. Но я знаю, что в Губкине, в Белгородской области, в сотнях городов России есть тысячи «моих мам», которые открывают окна, чтобы не задохнуться, и выбрасывают деньги в чёрную дыру.

Большинство из них не знают, что можно потребовать перерасчёт. Большинство думают: «Жарко — лучше, чем холодно». Большинство, как и я когда-то, говорят себе: «Ладно, проехали».

Но я не хочу «проехали».

В следующих статьях цикла я подробно расскажу:

• о каждом разговоре с Колесниковым, Лобазновым и прокурором Латыниным;

• о том, что я выяснил про капремонт 2013 года и «удвоенную» стоимость крыши;

• о том, какие подозрения у меня возникли по поводу «неправильно установленной арматуры» при монтаже счётчиков, и какие доказательства удалось найти;

• и о самом главном — что может сделать обычный человек, чтобы остановить этот «легальный грабёж».

Если вы тоже сталкиваетесь с перетопом, если вы тоже смотрите на квитанцию и не знаете, с чего начать, — следите за циклом. Я расскажу обо всём, что пробовал: и о том, что не сработало, и о том, что даёт надежду.

В следующей статье я расскажу о встрече с Колесниковым. Разговор длился недолго, но этого хватило, чтобы понять: в этом городе работа некоторых людей — заставить вас сдаться.

P.S. Вы знаете, в Москве тоже есть круговая порука. И мне кажется, что это всё работает системно. Но здесь, благодаря мне, за круговую поруку были сняты с должности Славин А. В. — экс-директор «Жилищника» Дмитровского района — и всё начальство УК. А потом был уволен глава управы Перхун Сергей Иванович. Там проблема была в аварии на канализационном стояке по вине УК, и в результате пострадала моя квартира. А тут жители переплачивают сотнями тысяч — и никто ни за что не ответил. Пока. Это нонсенс!